PENNY DREADFUL

Объявление

http://idolum.rusff.ru ждем вас

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PENNY DREADFUL » ДОРОГА ДОМОЙ » If a picture paints a thousand words ©


If a picture paints a thousand words ©

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

If a picture paints a thousand words ©


http://s019.radikal.ru/i637/1404/ad/52cee5fc91d3.jpg

story about us.
Девочка всего лишь любит истории, спрятанные в старинных вещах и красоте. Девочка не хочет войны. Но что делать с взревновавшим призраком, который, кажется, готов расписать древние стены кровью вместо красок? Может быть, просто увидеть, что он не враг, а нуждается в чем-то и боится это потерять?..

names.
Oswald Gilbride & Salvia Morgan
time & place.
Гластонбери, территория старой богадельни св. Марии Магдалины, конец октября 2013

+1

2

Третий час пополудни. Карандаш замирает, от пальцев остается легкий смазанный след, когда Гилбрайд отодвигает бумагу от себя и потирает чуть ломящие от боли виски. Что-то не ладится с наброском. Оззи едва касается грифеля и постукивает по нему, погружаясь в собственный внутренний мир…

До текущих событий:
- Найденыш, - свистящий шепот, и Освальд чуть не ударяется головой о прикроватную тумбочку, невольно вздрогнув от нежданного произнесенного приветствия.
Он был уверен, что старушка Харриэт Дэвис почивает так, что и дюжина волынок её не поднимет.
- Утро, миссис Дэвис. Вас что-то беспокоит? – обратился к женщине капеллан и вернул таки упавший плед на соседнюю кровать (видимо, какой-то пожилой больной обронил, уходя на процедуры).
Гилбрайд  периодически посещал городскую больницу, посильно разрешая всяческие молитвенные нужды пациентов, а обратившаяся к нему дама была не просто очередной опекаемой.  Хэрриет уже послужила раз связующим звеном, когда Оззи с мисс Салливан кое-что узнали про доставшееся молодому человеку Евангелие. И пусть часть медицинского персонала считала миссис Дэвис впавший в маразм тихой сумасшедшей со слуховыми галлюцинациями, молодого человека это не заставляло держаться от пожилой пациентки подальше. Хотя он был склонен фильтровать то, что вырывалось из уст Хэрриет, порой без какой-либо предыстории, вот как сейчас, когда старушка с едва заметной иронией заговорила:
- Человеческая слепота, вот что меня беспокоит, паренёк! Она умоляла их, так умоляла… и показывала синяки на запястьях. А они говорили, что это истерия, что она сама…всё сама… И даже не удосужились проверить. А бедной девочке было так страшно. Ты даже не можешь представить – КАК… 

She rises early from bed
Runs to the mirror
The bruises inflicted in moments of fury…

He kneels beside her once more
Whispers a promise
"Next time I'll break every bone in your body"

And the well-wishers let the devil in
And if the river ran dry they'd deny it happening
*


Молодой человек вернулся в реальность и поежился. Не глядя потянулся за отставленным карандашом. Пальцы какое-то время половили пустоту. Оззи не успел удивиться, как рисовальная принадлежность подкатилась и столкнулась с его рукой. Гилбрайд покосился на карандаш, но только поднял его, задумчиво покрутил и опять принялся выводить лепестки ириса…

Октябрь скупится на солнечные часы. Дневной свет проникает сквозь полуоткрытое окно, как будто отскакивает от побеленных стен и, становясь серебристой пыльцой, зависает посредине холла – возможно, бывшей палате в богадельне. Несколько  столов, деревянные стулья и холсты, чистые и с уже прописанными ликами по углам или на мольберте, - скромная обстановка, но из-за того, что помещение небольшое, кажется, что находящиеся внутри люди как пташки на жердочках устроились у своих рабочих мест и заполнили собой все пространство. И только свет просачивается в любые щели и гладит всех невесомо ускользающим теплом.
- Эй, ты нарочно? – вскрикивает восьмилетний мальчик с веснушками, обсыпавшие его щеки и даже шею, обращаясь к девчушке  с тонкими русо-пепельными косичками.
Та мотает головой и невнятно протягивает:
- Ми-и-ия таакули.
- У меня теперь царапины там! – возмущается пацан и показывает на пластинку стекла с нанесенным застывшим контуром; в  элементы узора ребята по очереди заливали акриловые краски, иногда смешивая разные для новых оттенков.
- Там буууука, - его визави, которой недавно исполнилось пять, тщится произнести фразу внятно, но видно, что это ей дается не без труда.
Мальчик её прерывает, притоптывая ногой:
- Что?! Не мели чепухи! Руки раз не из того места растут, вообще, не берись…
- Поосторожней с такими заявлениями, юный джентльмен, - легко сжимает плечо мальчика подошедший Оззи, который занимался эскизом для будущей работы. Мужчина берет в руки заготовку для рисунка под витраж и приглядывается. – С какой стати Стефи тебя обманывать? -  капеллан  не спешит с выводами, но линии на застывающей краске больше походят на «h e» , чем на случайные черточки.
- Меня та-а-акули, - снова лепечет младший ребенок, теребя выбившуюся светлую прядку.
- Кто толкнул тебя, малышка? – с доброй улыбкой интересуется Гилбрайд, беря в свои ладони маленькую руку девочки, которая  отчего-то плотно сжимает губы.
Потом Стефи несколько секунд хмурится, точно решая, стоит ли доверять взрослому, и только собирается открыть рот, как распахивается входная дверь и сваливается прислоненный к стене холст, пугая возникшую на пороге девушку. Ребенок вырывает ладошку из рук Освальда и вприпрыжку устремляется к посетительнице, которая выглядит как застигнутая софитами дебютантка, у которой все разом реплики из головы вылетели.
- Но-оенькая? –  бесхитростно спрашивает Стефи, снизу вверх пристально взирая в  широко распахнутые глаза гостьи, а затем тянет за рукав за собой. – Идем рисо-ать.
- Здравствуйте! Если Вы к нам, то прошу, проходите и  не пугайтесь такому напористому приему, - произносит  капеллан, приглашающим жестом предлагая посетительнице присесть на табурет.

…When the poets dreamed of Angels
What did they see?..

Отредактировано Oswald Gilbride (2014-04-07 02:49:51)

+1

3

Она часто гуляла после школы. Бродила по городу, никуда не стремясь и ни о чём не думая. Вокруг неё была пустота и заполнить эту пустоту одними только домашними заданиями и книгами было уже невозможно. Стены из книжных страниц рушились под натиском реальности и грозились похоронить её под собой.
Салли знала город. За всё то время, что она проводила на его улицах, грешно было не узнать. Не выучить. Не запомнить. В последнее время, она всё чаще оказывалась возле стен городской богадельни. Ничего удививтельного, в общем-то, все города типа Гластонбери строились однотипно. Все дороги, так или иначе, ведут к святому месту. Факт. И ничего сверхестественного. Потустороннего. Ничего мистического.
Подозревать во всём паранормальную подоплёку девушка начала совсем недавно. Может быть, обострение осенней меланхолии. Может быть, подростковый максимализм, который не позволял видеть полутона и оттенки. А может быть что-то ещё. То, что не даёт уснуть ночью. И не позволяет сконцентрироваться на чем-то конкретном. Как сбитый фокус у фотоаппарата. Как ни старайся, а картинка всё равно выходит какой-то не правильной. Не такой, как в реальности.
В церковном дворе Шалфей не становилось лучше. Хотя, ей ведь не было плохо. Рассеянность, вялость, апатия. Всё это вполне бывает осенью. Хандра и сплин. Ничего такого, о чём стоило бы беспокоиться. В самом деле. От плохого настроения ещё никто не умирал!
И всё же она не торопилась сегодня уходить с территории прихода. Может быть, дело было в погоде, а может быть, во времени суток, но девушка смотрела на стены и ясно ощущала потребность подойти ближе.
Ближе. Ещё. Шаг за шагом, Салли приближалась к окну. Внутри не было ничего ... потустороннего. Несколько детей, много света, такого нежданного в октябре. Мольберты, холсты, краски, кисти. Целый мир, абсолютно иная вселенная.
Девушка прижалась лбом к стеклу. Она чувствовала себя героиней андерсоновской сказки. И не знала, впустят ли её в этот новый, странный и пахнущий красками мир или оставят, как маленькую продавщицу спичек умирать на морозе.
Ей было страшно. Она боялась жестокости. И поэтому не спешила. Как бы ни было ей одиноко в этом пыльном мире книжных историй, оказаться лицом к лицу с худшими людскими качествами она была не готова. И поэтому продолжала смотреть через стело.
Женская фигура, появившаяся за спиной молодого капеллана заставила Салли невольно сделать шаг назад. Но её появление было, казалось, неожиданностью только для стороннего наблюдателя. Ни мужчина, ни дети никак не отреагировали. Наверное, привыкли. Увидев, как заботливо девушка подложила карандаш под руку мужчины, Салли ощутила укол ... ревности. Глупость, конечно, но этот жест был таким уютным. Таким ... настоящим. Так вели себя её родители. Понимая и принимая заботу без слов.
Этот жест, такой незначительный, заставил Фей решиться. Собрав волю в кулак, девушка почти бегом преодолела расстояние до дверей и, резко выдохнув, толкнула двери, врываясь в этот новый, наполненный светои, мир.
Девочка с косичками, мальчишка с ворозом веснушек и двое взрослых смотрели на неё, и в их взглядах читались очень разные эмоции.
Салли замотала головой в утвердительном жесте. Ей хотелось остаться. Пусть она и мало что смыслила в живописи. И пусть ей всё ещё было до рези в животе страшно, она очень, очень хотела остаться.

+1

4

Взметнулись как мискант,  подхваченный вихрем и вызолоченный неприветливым солнцем, длинные волосы. В больших русалочьих глазах отразились метеоритным росчерком желание приблизиться и унимаемый страх быть изгнанной, сильное любопытство и скребущееся вредной кошкой сомнение.
«Как Ариэль… только ты явно не к людям пришла, чтобы познать великие и малые страсти пребывания в человечьей  плоти», - размышляет Гилбрайд, пока гостья в нерешительности мнется на пороге.
- Ты тоже не гово-оишь? Как малыши? Тебя пугали? – Стефи тем временем забрасывает зашедшую девушку вопросами, нисколько не стесняясь того, что гостья не успевает ничего пикнуть, а  её подталкивают настойчиво к собравшимся в холле.
Ребенок уже готов усадить  новоявленную «русалочку» и всовывает ей в руки карандаш, продолжая по-хозяйски вещать и при этом погладив незнакомку по локонам. – Касииивые… ты касишь? Не бойся здесь. Угу?
- Она немая, не видишь что ли, -  реплика сотоварища малышки по творческому процессу как режущий скрип пенопласта.
Освальд про себя протягивает: «О, Джим, арбитр ты наш изящества. Весь прямой как доска в свою матушку. Прости, Господи…»
- А у кого-то язык мелет как мельница, да только не муку, - намекнул Оззи пацану о том, что тот болтает явно лишнее. –  Будь добр, Джимми, подними картину и принеси мне, пожалуйста, контур…
Чтобы поскорее  смягчить эффект крапивного ожога от бестактности мальчика, мужчина подходит к чуть оробевшей девушке, кивая на пишущий предмет:
- Хотите попробовать с нами поделать рисунок под витраж? Это не сложно и не требует специальных знаний, даже если Вам никогда не приходилось таким заниматься, - капеллан говорит так, словно доподлинно знает, что отказаться «Ариэль» не сможет, хотя пока ни единого звука не слетело с её уст.
  Но готовность творить выдает незнакомку даже в том, как невольно поддается корпусом вперед она на слово «витраж». Не похоже было, чтобы она привыкла, что её встречают с радушными объятиями, однако, «русалочка» будто поверила, что под защитой Освальда к ней никто не станет цепляться со злыми намерениями. Порыскав взглядом по сторонам, Оззи находит один из своих блокнотов,  подавая его девушке:
- Это ведь нам облегчит беседу, Вы же меня слышите, да?  Мы постараемся Вам  все доступно рассказать и показать. Правда же, Стефи? А, ну, выбери для гостьи бумагу и точилку прихвати. Смотри, здесь же грифель  затупился. Гостье будет неудобно им работать, - отдает  Гилбрайд указание маленькой активистке.
И после наконец-то представляется девушке, специально не произнося вслух, а выводя на странице: «Я – Освальд Гилбрайд. Но дети зовут меня просто Оззи. А твое имя - ..?»

Отредактировано Oswald Gilbride (2014-04-25 01:08:24)

+1

5

Она тянулась к людям. Не смотря ни на что, старалась увидеть хорошее. Как девочка из детской книжки, с красивым и чуточку странным именем Поллианна. Радоваться даже тому, что ей не нужны костыли. Или слуховой аппарат. Или собака поводырь. Мир всегда дает повод для радости. Если правильно настроиться. Девочка с русыми волосами была похожа на маленького  ангела. И хотя бы ради знакомства с ней стоило сделать решающий шаг внутрь здания. Шалфей не могла отвечать Стефи вербально, но улыбкой и жестами старалась показать, как ей приятно находиться рядом с малышкой. Да, к сожалению, ей не попадались такие добрые и открытые дети, когда она сама была ребенком. Если бы такая девочка встретилась на жизненном пути чуточку раньше, может быть, у неё были бы не только мертвые и воображаемые друзья. Может быть, Салли даже была бы нормальной, социально активной девушкой с ворохом парней, подруг и завистниц. Ведь её внешность располагала к романам и зависти.
Фея вздрогнула, чуть подаваясь назад. Но дело было не в словах мальчика. Да, её задел тон, которым было произнесено "немая", но детская жестокость не знает границ. К этому Салли успела привыкнуть. Но взгляд полный злобы ярости даже, коим наградила её женщина, испугал и расстроил девушку. К детской злобе она привыкла, а вот ярость взрослого человека ощущала на себе впервые. И это было .. неприятно.
Но мужчина одним своим видом дарил такое приятное тепло. Заботу. Уверенность в равном и справедливом отношении. Рядом с ним, Вей ясно чувствовала это, нет и не будет места пустым насмешкам. Он не потерпит в мастерской разлагающей атмосферы людской нетерпимости. И одно это заставило девушку проигнорировать пугающе гневный взгляд женщины.
Ей оставалось только согласно кивать в ответ на многочисленные вопросы. Не привычная к общению с несколькими одновременно, она теряла нить разговора, выхватывая лишь отдельные слова. К ней никогда не обращались всем скопом, предпочитая игнорировать. А коллективные насмешки игнорировала уже она сама.
Салли не была уверена, что справится самостоятельно с рисунком, но магия этой техники прочно поселилась внутри, заставив девушку кивнуть. Пусть и весьма нерешительно.
Протянутый блокнот вызвал на губы улыбку. Она любила писать. Ей нравилось, что послушные ее воле на бумаге проступают знаки, которые можно сложить вместе, получая послание. Это была магия. Магия, о которой все успели забыть. Магия, которой перестали придавать значение. К которой привыкли. Перестали ценить.
- "Салли. Шалфей Морган." - Аккуратно вывела девушка, с улыбкой подвинув лист бумаги мужчине. - "Только... Я плохо рисую." - И это если верить школьному учителю, навсегда и лечению не подлежит.

+1


Вы здесь » PENNY DREADFUL » ДОРОГА ДОМОЙ » If a picture paints a thousand words ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC