PENNY DREADFUL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PENNY DREADFUL » ДОРОГА ДОМОЙ » kids with guns


kids with guns

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

kids with guns.
Kids with guns
Taking over
They won't belong
They're mesmerized
Skeletons

story about us.
многие медиумы имеют своих постоянных призраков, кто-то находит их в позднем возрасте, а Хельга имела его с детства. Бабушка Мория Шульц всегда была рядом, ну, почти всегда, кроме тех моментов, когда её звали неотложные дела "по ту сторону". И вот, новый день в школе, ленч, Хель сидит и лениво поглощает пищу, общаясь с бабушкой, когда к ней подходит девушка, местная чудачка, как её называют. Она не разговаривает так, как обычные люди, зато она видит намного больше, чем эти обычные люди. Шалфей видела Морию. И хотела познакомиться и с ней, и с её живой внучкой.

names.
Salvia Morgan
Helga Richter
time & place.
school & today

+1

2

- Ты знаешь, мне тяжело тут, - пробормотала Хельга, ковыряя вилкой салат, не спеша хоть крошку отправить в рот, а левую руку положила на стол, задрав рукав. Никто не обратил бы внимание на то, что на предплечье у девушки проминается кожа под лёгким давлением чьего-то пальца.
«Ich weiß».
- Ихь вайс, ихь вайс… Всё ты знаешь, бабуля, - наконец на пластиковую вику была наколота долька помидора, руку девушка убрала со столешницы, не давая призраку дописать слово, так она привыкла заканчивать разговоры. Отогнув нижнюю часть респиратора, Хель просунула под голубую ткань пищу и аккуратно сунула в рот, плотно сомкнув губы на пластике. Конечно, девушка всегда носила с собой минимум пять респираторов, но замараться ей не хотелось. А ещё бинты и вату, в последнее время из глаза начал сочиться пока ещё прозрачный гной, смешанный с сукровицей и иногда его приходилось удалять. Но после ряда уколов это начало проходить, Алан в очередной раз позаботился о своей падчерице. До чего же некрасивое слово, совсем не подходящее под те отношения, которые установились между Хельгой и её «отцом-в-законе».
На плечи легли две призрачные руки и чуть сжались в обадривающем жесте. На предплечье всё ещё чувствовались холодные буквы «du bist ein großes Mäd…»
- Медхен… Я большая девочка, да уж… Тебе легко говорить, тебе мать лицо не изуродовала, - абсолютно безразличным тоном отозвалась Хельга, взирая на этот мир через тёмно-зелёные стёкла круглых очков, совсем как у Джона Леннона или Оззи Осборна. Но у всех, конечно же, рождались ассоциации только с кротом, как же ещё! Нынче все привыкли слушать современную эстраду, исполнители в которой не отличались ни умом, ни фантазией. Только внешностью, но Хель начинает слепнуть, левый глаз почти не видит из-за молочной пелены, которую спустя три операции так и не смогли нормально нейтрализовать. Наверное, это единственный плюс в начинающейся слепоте – не видеть то, что опротивело. Зазнавшихся звёзд в костюмах, которые при свете софитов светят ярче, чем Квазар. Уродливые картины этого мира, нищету, непонимание, унижение. Своё собственное отражение.
Хельга старалась не смотреть на себя в зеркале, избегала отражающих поверхностей, намеренно отводила взгляд, чтобы не наткнуться на мертвенно-бледное лицо с синюшно-розоватыми шрамами, затянувшимися тонкой нежной кожицей, с белёсым глазом без зрачка и с поселившимися, кажется, навсегда синяками вокруг век. Ах, этот неловкий момент, когда ты, живой человек, выглядишь страшнее любого призрака. Как же хорошо, что люди здесь, в этой школе, не особо притязательны, бывали, конечно, моменты, когда кто-то пытался отпустить шпильку в адрес странной новенькой с выдуманным синдромом ипохондрии, но Хельга быстро ставила этот люд на место. Пока без кулаков, но с обещанием применить их к обидчику, когда тот будет возвращаться домой в тёмной подворотне. Вроде, всерьёз такие выпады не воспринимали, но быстро затыкались и шли дальше по своим делам.
- Я не хочу идти на химию, - сказала Хельга, чуть повернув голову вбок, беседуя с севшей на лавочку бабушкой. Зная, что та сейчас начнёт причитать и настойчиво гладить её по щекам, Хель помотала головой.
- Ох, вот только не говори, ладно? Я там всё равно ничего не буду делать, - рука потянулась к молнии на рюкзаке, тот тихо вжикнул и длинные тонкие пальцы вытащили из кармашка соломинку.
- Я и так отсидела уже целых три урока. Мой рекорд за эту неделю, не считаешь? – Хель ухмыльнулась и поставила соломинку в стакан с соком. Другой её кончик девушка просунула под респиратор и взяла соломинку в рот, всасывая апельсиновый сок. Затем Хельга вскинулась, оглядываясь по сторонам, не смотрит ли кто-то на неё. Не хотелось бы сейчас возыметь какие-то проблемы только потому, что кто-то заметил, как новенькая болтает сама с собой. А ведь всем это будет интересно, о да, новенькая, оказывается, из психушки сбежала.
- Идиоты, - никого конкретного не имея ввиду, пробормотала она и снова уставилась в тарелку с недоеденным салатом.

Отредактировано Helga Richter (2014-04-08 18:40:52)

+3

3

Странную, даже по меркам чокнутого на духах города, Салли заметила ещё на подходе к школе. И дело было даже не в затемненных очках-велосипедах, которые смотрелись в пасмурном Гластонбери чужеродно и даже нелепо. И не в странной маске, похожей на хирургическую, которая скрывала нижнюю половину лица новенькой. Дело было в её спутнице.
Вей готова была биться об заклад, было бы правда с кем, что девушку по пятам преследует призрак. В Гластонбери духи, в принципе, были делом обычным. Их можно было встретить почти в любом здании. В жилом доме. В кафе. В библиотеке. Иногда они попадались девушке на улицах. Но никогда ещё они не следовали за живым настолько неотступно. Это было ... странно. А странное Шалфей всегда привлекало. Интриговало. Притягивало. Её живое воображение добавляло красок в серую реальность, додумывая то, чего быть не могло.
Решение подойти к новенькой и попробовать поговорить, нет, пообщаться, Фея вынашивала в голове несколько уроков. Она не знала, знает ли другая девушка о наличии мертвой души у неё за спиной. И понятия не имела, как утолить своё любопытство, не поднимая чрезмерного шума.
Во время ленча, Салли предпочитала оставаться в классе. Родители не собирали ей еду с собой, а на школьные обеды девушке вечно было жаль тратить деньги. Еда в школьном буфете была практически безвкусной и застревала в пищеводе склизскими комками. Не самое приятное ощущение, если честно. Но сегодня Шалфей решила пойти и поесть со всеми. Нет, её мнение о школьком питании ни капли не изменилось, просто это был, пожалуй, лучший шанс подойти к призраку и ее девочке максимально близко.
Салли долго выбирала максимально не противную пищу из представленного меню. И когда наконец получила свою порцию "витаминного" салата, все места, кроме столика странной новенькой, оказались заняты. Девушка вздохнула. Да уж. Воистину. Бойтесь своих желаний.
Подходя к столику, Салли точно расслышала пару фраз. Но кроме призрака рядом никого не было. Не зная, радоваться ли ей новому медиуму в школе, девушка прочистила горло. Звук вышел ужасным. Как будто тошнит кошку. Но это был самый громкий звук, который могла воспроизвести ущербная Морган.
Обратив на себя внимание, она мотнула головой в сторону свободного стула. С занятыми подносом руками, общаться с миром посредством записок не получалось.

+1

4

Хельга смотрела как раз в другую сторону, когда к её столику подошла белокурая и очень симпатичная девушка. Наверное, у неё приятный голос… Но по ушам резануло пение птицы Сирин. Нет, серьёзно, такая неожиданность сравнима, разве что, с той неожиданностью, когда откусываешь краешек мыла с запахом шоколада или ореховой нуги. Ох уж этот привкус разочарования и первых шагов во взрослую жизнь. Но Рихтер не поморщилась или ещё что-то в этом роде, хотя маска и очки скрадывали абсолютно все мимические изменения, которая могла выдавить из себя Хель. Увидев, что девушка, держа в руках поднос, кивает на место рядом, Дотч тут же убрала с лавочки на пол свой портфель, активно закивав.
- Да-да, конечно, присаживайся, - Мория сидела тут же, Хель затылком чувствовала, что женщина сейчас улыбается. А ещё почувствовала чёткую надпись на спине между лопаток «она меня видит».
- Это так? – сведя брови к переносице и внимательно поглядев на белокурую знакомую, Хель подсела поближе, понизив голос до шёпота.
- Ты видишь мою бабушку, да?
Ей никогда прежде не доводилось встречать таких же, как она, не считая, конечно, мамы. Это сродни тому, когда ты, один, против всего мира, обнаруживаешь совершенно внезапно единомышленника, и у тебя с души скатывается целая гора. К Магомеду, наверное. А ещё это лишнее подтверждение тому, что она, Хельга, не больна шизофренией, как её мать, и что, скорее всего, и женщина тоже изначально больна ею не была, просто это всё призраки. Это они ей сломали мозги, это они загнали её в угол в самый нужный момент, но явно перестарались и лишили женщину не только чувств, но и жизни. И с бабушкой та же самая история, невероятно…
Глаза расширились настолько, что из них начали течь слёзы, одна скатилась по щеке и скрылась в голубой ткани респиратора. Нет, это не слёзы радости или горя, дело не в эмоциях, а просто в шоке. А когда долго не моргаешь, сами знаете, как слезятся глаза. В этой девушке с большими глазами Хель словно увидела панацею от всех своих проблем. Рихтер сняла очки, предварительно отвернувшись, и протёрла кулаками глаза, стирая эти странные слёзы, абсолютно дурацкие и никому не нужные сейчас. К тому же, это лишний раз будет волновать новую знакомую, а Хельге хотелось, чтобы их «общение» имело непринуждённый оттенок.
- Меня зовут Хельга Германа Рихтер. Можно просто Хель, - девушка снова водрузила очки на переносицу и чуть улыбнулась. Край маски едва заметно искривился от напряжения скуловых мышц, что обозначало улыбку.
- Ты не разговариваешь, да? А слышишь? – если не слышит, то эта девушка не поняла бы и слова, в Лондоне, проходя программу инклюзивного образования в одной из школ, у Хели был одноклассник, который был с рождения глухонемой. С парнишкой хорошо ладили, и общались куда легче, благодаря чувствительной коже рук Рихтер и умению Руди читать по губам. А так… Девушка не понимала бы ничего из-за маски, пришлось бы снять… От мысли, что нужно снять «броню», передёрнуло.

+1

5

Призраки всегда виделись ей какими-то блёклыми. Салли не знала, кажется ли ей это или духи действительно отличались от живых. Дело было не в прозрачности фигур, хотя сперва она и была свято убеждена, что настоящие призраки обязаны быть полупрозрачными, светящимися и разве что не чёрно белыми. Шаблонное мышление. Что уж тут поделать. Но со временем Фея поняла, что порой души умерших ничем не отличаются от людей.
Женщина рядом с новенькой была ... тусклой. Поэтому Салли и обратила на неё внимание. Она была похожа на старую выцветшую фотографию. Цвета ещё есть, но точно сказать, какие, очень трудно. Только красная повязка на одном рукаве выделялась потусторонним пульсирующим светом. Фея сглотнула, устраиваясь за столиком. Заставив себя моргнуть, сбрасывая наваждение, девушка растянула губы в улыбке. Не все жители Третьего Рейха были монстрами и убийцами. Как и не все американцы были расистами. И всё равно, красная ткань с чёрной свастикой притягивала взгляд.
Поэтому Вей опустила глаза, вытаскивая из школьной сумки блокнот и карандаш. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть. Да. Ко всему можно привыкнуть. Даже к свастике на рукаве чужой бабушки. А ведь женщина очень молода. И раз уж стала духом, едва ли умерла своей смертью. Не суди, и не судим будешь.
Темноволосая девушка понизила голос, задав весьма провокационный вопрос. И Шалфей готова была поклясться, что дух не произнёс ни слова. Губы женщины не шевелились, сохраняя лёгкую улыбку. Так как же новенькая узнала, что Салли тоже знает о призраках? И не просто знает, а общается с ними? И это уже не говоря о том, что само по себе знание, что рядом с тобой призрак, весьма ... необычно.
Морган кивнула. Справившись с первым удивлением, она решила задать свои вопросы.
"А ты её видишь?" - Вывела она на листе бумаги. - "Салли. Шалфей Морган." - Ей не нужно было всё время смотреть на собеседника, но жизнь с глухими родителями научила её угадывать, когда зрительный контакт необходим, а когда только помешает. Поэтому слёзы Хель девушка не заметила, отвечая ей в блокноте, а вот нечто, похожее на улыбку (по крайней мере Фей решила, что это была улыбка) девушка заметила и улыбнулась в ответ.
"Слышу. А ты" - Салли хотела спросить, что с ней не так, но это было бы очень бестактно. Поэтому она остановилась, стрельнула глазами в сторону бабушки и продолжила - "давно в городе?"
В школе у Шалфей практически не было приятелей или тем более друзей. Её сторонились из-за характера, материального положения, немоты. Комфортно ей было только с учителями. Но из-за этого ходили нелепые слухи. А иногда ей хотелось просто ... поболтать в кафе. Послушать музыку. Обсудить книжку или фильм. В общем, побыть девочкой-подростком. С подростковыми проблемами, вроде несчастной первой любви или прыщей на носу перед фотосессией в школе.

+2

6

Девушка достала листок бумаги, чтобы она могла общаться с ней, с Хельгой. Да, она начинала учить язык глухонемых, но только на нескольких базовых фразах и остановилась. Пальцы не желали складываться так, как надо было с той же невероятной скоростью, с какой могли пальцы глухонемых ребят. Но не велика беда, в мире не так уж и велик процент инвалидов такого типа, следовательно, и невелик процент того, что ей такой инвалид попадётся. Но жизнь решила иначе, и если бы ты, Хель, могла общаться языком жестов, то не пришлось бы снимать маску. Но, видимо, это было совсем не нужно. Девчушка, с интересным именем Шалфей, а если короче, то Салли, всё слышала, но по каким-то причинам не могла говорить. Сейчас Хельга не хотела это выяснять, а если точнее, то не считала вежливым. Обычно Рихтер не была образцом британской вежливости, конечно, с такой-то родословной и то и дело вертящимися на языке немецкими словечками, но сама была кем-то вроде инвалида и понимала, что такое бы ей не понравилось. Вот так, с места в карьер «О, привет, новая знакомая Салли, единственный мой знакомый здесь медиум, а ты немая? Супер-супер». Как-то не складывается на языке даже у такой беспардонной персоны, как Хель.
- Я её не вижу, но чувствую, - ответила девушка на этот письменный вопрос, не сразу разобрав почерк. Пришлось прищурить больной глаз, чтобы здоровый мог без его медвежьей услуги разобраться с текстом.
- Она пишет пальцем на моём теле слова, и я чувствую это. Но я видела её только на фотографиях. Её, кстати, зовут Мория Шульц, - Хельга сделала пространное движение ладонью, будто Мория была в самом воздухе, чьи молекулы, подчиняясь броуновскому движению, витали вокруг.
Вопрос по поводу её способности слышать сначала немного озадачил Хель. С чего Салли вдруг решила, что она глухая? Но, с другой стороны, внешний вид Рихтер даёт предположения, что с ней что-то не то, но тщательно скрытое лицо не позволяет наверняка определить, что именно не так.
- Я не глухая. Но вижу я, в самом деле, плоховато, - а откровенно говоря, херово она видит. Поэтому прочесть, в общем-то, понятные фразы на листе бумаги из школьной тетради, Рихтер могла не сразу. В такие моменты она себе напоминала компьютер, который тупит, ты пишешь слово, а в строке ввода пусто ещё порядка нескольких секунд. А потом, как по волшебству, высвечивается полный текст.
- Наверное, тебе интересно, почему у меня лицо спрятано. Я всем говорю, что боюсь гриппа, а очки просто люблю, - начала говорить она, хотя, половина была чистой правдой. Очки для Хели были страстью, как коллекция фарфоровых фигурок для старушек. Дома был целый стенд с крючками, на которых были эти самые очки, разных фасонов, цветов душек, с разным цветом стёкол, зеркальные и просто тёмные, но всех объединяли два качества: они полностью скрывали глаза Хельги и были довольно большими.
- Я бы тебе показала после занятий, если ты не боишься увидеть моё лицо. Я… - голосовые связки отказались издавать какие-то звуки, когда с языка собиралась слететь неприятная правда. Настолько неприятная, что может отпугнуть любопытную личность.
- Я попала в аварию, да, - мигом нашлась Хельга. – И теперь моё лицо изуродовано. И глаз инфицирован и плохо видит, - как-то слишком уж легко поясняла девчонка, чувствуя, что сейчас из глаза снова начнёт выделяться какая-нибудь гадость.

+2

7

Салли никогда не придавала особого значения физическому контакту. Не считала его чем-то интимным. Сексуальным. Особенным. В её мире нельзя было жить без прикосновений. К плечу, чтобы обратить внимание. К руке, чтобы остановить, удержать. К щеке, чтобы успокоить. В её мире был целый ворох различных видов физического контакта. Но в мире обычном, люди не приветствовали нарушения личного пространства. И приходилось сдерживаться. Загонять себя в рамки, больно сбивая локти и коленки об углы. Такова была плата, за жизнь между миров.
Иногда она думала, что похожа на Русалочку из детской глупой книжки. Что её голос забрали в уплату. Только не её собственных желаний, а чьих-то чужих, странных и непостижимых долгов. Поэтому у неё нет принца. Но и постоянной боли в ступнях тоже нет. И она, стоит надеяться, не превратится в пену. Сможет выцарапать признание у этого жестокого мира. Пусть даже пока и не знает, в какой области. Или отрасли.
Девушка потянулась к блокноту, чтобы написать новую фразу, но замерла. Если её новая знакомая плохо видит, разбирать мелкие закорючки подросткового почерка, то ещё удовольствие. По краю сознания царапнула противная мысль о своей никчёмности. Боже, в кои-то веки в школе появился человек, с которым можно было бы поговорить обо всём. И, словно в насмешку, в издевательство, им практически недоступен единственный способ общения.
Но им обеим было вполне доступно осязание и слух.  Этих чувств более чем достаточно, для полноценного общения. Кому как не ей знать? Кому как ни ей уметь выкручиваться, подстраиваться и ловчить, ради других и самой себя?
Шалфей тянется к руке новенькой. Её тонкие и вечно холодные пальцы робко, будто спрашивая разрешения, касаются запястья. Проводят, выписывая букву за буквой. «Так?» Она не уверена, что пишет разборчиво. Не знает, успела ли Хель принять и прочесть её короткое сообщение. Но хочет верить, что девушка поймёт. Как понимает свою призрачную бабушку.
- «А ты. Давно в городе?» - Повторяет свой вопрос Фея, на этот раз тщательней прописывая буквы на коже школьницы. – «Хочешь. Покажу его?» - Да, у неё ещё химия, а потом английский язык. И, конечно же, прогуливать школу это ужасно, аморально и совсем не в её характере.
Но ей, если честно, до рези в животе надоело ловить на себе косые взгляды школьников. Надоело, что никто не садится с ней за одну парту, как будто немота заразна. Надоело каждый день делать одно и то же, без надежды на изменения. Без намёка на перемены.
Может быть, это тот самый переходный возраст, о котором она читала в книгах по психологии? Поздновато, правда, но лучше уж так, чем лет в тридцать, когда уже будет семья. Хотя, о чём это она? Какая семья?
Хель явно не хотела и не любила говорить о том, что с ней случилось. И Шалфей никогда не стала бы спрашивать. Не в первый день знакомства. Не сразу. Ей было, в сущности, не важно, как выглядит собеседник. Призраки иногда попадались ... красочные. Не всегда за жуткой внешностью кроется плохой человек. И не всегда кукольное личико таит за собой пони и сахарную вату.
- «Будешь готова. Покажешь» - Девушка улыбается, успокаивающе поглаживая Рихтер по руке. - «Мне не важно.» - Только не отталкивай меня, ладно?

Отредактировано Salvia Morgan (2014-04-25 22:31:35)

+2

8

Она, на самом деле, сразу заметила эту девушку, когда пришла в класс. Всегда как-то отдельно от остальных, вечно молчит, но ни у кого Рихтер и не спрашивала причину такого поведения, хотя и были догадки, что это банальные проблемы со здоровьем. Но, невзирая на свою банальность, они как оказывали, так и оказывают разрушающее действие на жизнь человека в социуме. Тебя не любят, отталкивают, боятся даже прикоснуться, а вдруг, можно подхватить эту проказу.
Салли аккуратно взяла Хель за руку, как бы вопрошая, можно? А девушка и не думала отказывать, не так уж и часто тебе попадаются люди такие же, как и ты. Люди, которые не считают тебя сумасшедшей, не говорят «это у них семейное, в психушку её и дело с концом». У Хельги был страх, ещё какой. Больше всего она боялась психиатрических лечебниц, находиться там, чувствовать смерть и страх безумных призраков, навечно теперь привязанных к дому скорби, будто даже после смерти им  привязали руки эластичными бинтами к этому месту. Там страшно пробыть чуть больше часа, что уж говорить о том, чтобы пройти там курс лечения. Хельге казалось, что пускай кто-то только попробует засунуть её туда, она вопьётся зубами в горло этому кому-то и убежит, далеко отсюда. И плевать, что после этого поступка в её безумии все точно уверятся.  Но Шалфей будет знать, что происходит, наверное, только она. Алан… Он не знает до конца, кто такие женщины их семьи и на что они способны.
- Да, конечно… Мы так с бабулей всегда общаемся, и вообще с… Ними, - говорить слово «призраки» в галдящем помещении, когда вокруг столько людей с большими ушами, хотелось меньше всего. Мнение этих людей Хель не интересовало, просто не хотелось потом проблем. Все эти шуточки, отпущенные в её адрес и в адрес Шалфей… А нос Хельга ломает быстро и без предупреждения, человек не сразу даже понимает, что произошло. В этом плане она не стремится себя сдерживать, всегда показывает свою силу и ставит на место, если несколько слов этого сделать не могут. Но такая самодеятельность наказуема, Алана вновь вызовут в школу, вновь будет профилактическая беседа, во время которой мужчина развалится в кресле, всем видом показывая, что его ситуация совсем не интересует и он просто ждёт, когда всё это закончится. Дома он обычно разговаривает с Хель на тему очередной драки, но оба, в итоге, приходят к выводу, что всё правильно девчонка сделала.
Почувствовав написанные на запястье слова, Хель немного повела плечом.
- Нет, мы недавно здесь. У меня нет родителей, только опекун, мы приехали сюда из Лондона. В город я почти не выходила, не видела в этом необходимости, - девушка лишь пожала плечами, раздался звонок, означающий, что начался урок. Урок ненавистной химии.
- Ох эта химия… - покачала Хель головой. – Ты очень хочешь на этот урок? Города я действительно не знаю и мы могли бы… Ну…
Предлагать знакомым прогулять уроки и тыкать кулачком в плечо, мол, «да чего ты, не ссы!» - это норма. Подговаривать к этому немую девушку, с которой только познакомилась – что-то новенькое.

+1

9

С химией и другими точными науками у девушки с самого начала установился вежливый, но холодный нейтралитет. Она их исправно учила, выполняла задания от и до. Отвечала на контрольных и тестах, не вдаваясь в пространные лирические отступления о жизни и судьбе. Но душа ко всему этому точному и научному у нее не лежала.
Поэтому предложение Хель прогулять урок, а точнее два оставшихся, Салли восприняла если не с радостью, то с готовностью точно. Да, раньше она никогда не прогуливала, даже самые противные и нелюбимые уроки типа физкультуры. Но раньше у неё никогда не появлялось желания отправиться куда-нибудь вместо школы. И дело тут не в приверженности правилам. Просто … не было в городе ничего интересного. Ничего такого, на что можно было бы променять школьные уроки.
А сейчас у неё было дело куда важнее и интереснее, чем очередная химическая реакция, которую она может изучить и по учебнику, дома. И не придётся сидеть одной за партой, спиной чувствуя неприязненные взгляды одноклассников. Хотя она и молчит уже давно и не тянет руку, чтобы ответить. Её продолжают не любить в школе. И от этой нелюбви, если честно, она порядком устала.
- «Пойдём. Покажу округу» - Салли не была уверена, что девушку из такого крупного города, как Лондон, поразят местные пейзажи. Но Гластонбери обладал, несомненно, особым шармом и дыханием старины. Некоторые дома здесь стоило увидеть хотя бы один раз. И не только из-за духов, которые их населяли. – «Химию можно пропустить. Главное на тесте отвечать правильно» - Особенности провинциального обучения. А может быть и обучения вообще. Тесты и экзамены в школе главное. Можно, в сущности, не ходить на уроки, только вовремя сдавать домашку и хорошо писать проверочные. Учителям же проще – меньше проблемных подростков в классе, легче поддерживать дисциплину.
Выйти из школы проблем не составило. Уроки у разных классов заканчивались в разное время. Да и не было как таковых «блокпостов» на входе и выходе из школы. Образование ведь дело, по сути своей, сугубо добровольное. Не хочешь – не учись. Никто с пистолетом у виска зубрить физику и историю Британской монархии не заставит. Это девушка поняла давно. И сейчас эта политика очень даже могла пригодиться.
Город встречал случайных прохожих косыми лучами, случайно пробивающимися сквозь привычные англичанам серые облака. Погоду можно было даже назвать хорошей. По меркам Великобритании, естественно. Подставив бледные щёки редким солнечным пальцам, Салли улыбнулась, вдыхая прохладный воздух полной грудью. Если верить хлюпающей под ногами земле, совсем недавно прошёл дождь, и теперь дышалось свободнее. Школьные туфли погрязли в чёрной влажной почве. Идти было не просто, но Шалфей получала ни с чем несравнимое удовольствие от процесса вытаскивания ног из чавкающих объятий земли. Одно из ей маленьких чудачеств. Звук, с которым нога покидала жадное грязевое нутро, лёгкий перестук капель, срывающихся с листьев, разбивающихся о поверхность луж или крыш. Всё это создавало внутри девушки непередаваемый музыкальный вихрь. Прикрыв глаза и раскинув руки в стороны, девушка слушала мелодию природы. И понимала, что ни в каком другом городе ей не удалось бы услышать всё это. В любой другой точке земного шара, природа звучала бы иначе. Капельку, но по-другому.
- «Люблю природу. А ты?» - Притянув Хельгу за руку поближе к себе, вывела она на поверхности руки брюнетки. – «У нас много природы. Или любишь здания? Улицы? Городской шум?» - Во всём этом тоже была своя, особенная магия. Определённая мелодичность имелась даже в грохоте автобусов. Нужно было только остановиться и прислушаться.

+1


Вы здесь » PENNY DREADFUL » ДОРОГА ДОМОЙ » kids with guns


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC