PENNY DREADFUL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PENNY DREADFUL » ПРОВАЛЫ В ПАМЯТИ » Seven devils all around me


Seven devils all around me

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Seven devils all around me.
Holy water cannot help you now

https://24.media.tumblr.com/2036ada9da733b6a1fd33feebbffda9e/tumblr_n56t90yHBd1rdi0e5o1_500.gif

story about us.
Открытая дверь и манящая в ней темнота приглашает тебя внутрь, войдешь?

names.
Geraldine Weber & Jeremiah Bertch
time & place.
8 ноября 2013, вечер, austin road, 19.

0

2

Ни один дом в Гластонбери не отличается гостеприимством, какие бы хозяева не ждали бы тебя за дверьми, какими улыбками они бы не улыбались. Ведь ты знаешь, что настоящие хозяева домов не перед тобой, а везде и нигде, а может быть, даже сейчас за твоей спиной проводят тонкими прозрачными пальцами по твоей одежде, складкам на ней, осторожно касаясь открытой кожи. Щекотно? Тебе и должно быть.
Если перед тобой резко открывается дверь - беги. Беги до тех пор, пока не наткнешься на закрытую, а такая обязательно будет. Если ты просыпаешься от громкого топота на лестнице - не спрашивай "кто здесь?", иначе на том конце нервно рассмеются. Ты не услышишь, но определенно станет не по себе.
Каждый житель Гластонбери это знает. Каждый приезжий должен быть извещен. Каждый мертвый житель Гластонбери до сих пор жив.
Ему повезло прожить детство и юность без призраков, ведь с чего бы в "Доме Молитвы" обитали бы бесы? Еще до его рождения Дом очистили от всех приведений, что могли бы быть там, неизвестно только как, силой молитвы или силой медиумов? Что-то ему подсказывает, что призраки бы и без того сбежали бы после длительного курса мессами, церковными песнями и криками "слава Спасителю, слава!".
Он знал о них тайно, украдкой, подслушивая чужие разговоры, которые и так велись шепотом в библиотеке, в школе или из уст матери, которая рисовала их приспешниками дьявола. Ведь кто как не сам дьявол должен мешать человеческому бытию. Ведь нигде более не могут находится неспокойные души, кроме как под крылом сатаны. Джеремая никогда прежде не ощущал присутствия пары чужих глаз, воздействия, вмешательства и, о боже мой, случайных шумов, которых никак не могло быть. Никто не бил посуду. Никто не сносил крест. Никто не хлопал дверьми. А ведь ему было жуть как интересно! И немножечко страшно. Особенно в детстве. Повзрослев, Джереми начал немного сомневаться в реальном существовании этих призраков. Может это коллективное помешательство, в которое его не вписали по ошибке? Город сумасшедших - звучит немного тленно. На том и было решено, на том мысль о призраках в каждом доме Гластонбери была отложена в дальний ящик.
Но что делать, когда где-то вдалеке скулит собака навзрыд, а дверь немного приоткрывается, поскрипывая? К такому жизнь его не готовила.
Остин роуд, смеркалось. Асфальт мокрый и весь покрытый лужами от только недавно прошедшего дождя. Джер возвращается с работы, с очень веселой работы в похоронном бюро по привычной дороге: перейти перекресток, прямо, налево, прямо, на светофоре свернуть влево, после до конца, а потом увидеть переулок, свернуть там, а там уже и квартиру видно. Единственное, что его пугало во всем пути - переулок. Хотя, вроде бы, чего? Он ведь не хрупкая дама семнадцати лет, берегущая свою невинность явно не для маньяков. Однако, факт остается фактом. И в этот раз парень свернул в этот самый переулок. Прислушиваясь к каждому звуку, он слышал только мерное постукивание капель об асфальт с крыш и топот собственных ботинок. Где-то там в руке еще тише тлела сигарета.
А потом писк. Нет, скулеж. Определенно. Только очень тонкий и далеко. Джеремая пошел дальше по улице, а звук все приближался и приближался. Собака плакала так, будто ее мучают тысяча живодеров и, несомненно, что-то в душе парня двинулось. Стало больно и неприятно, он даже нахмурился и остановился напротив дома, откуда доносился этот звук.
Что же делать, когда где-то очень близко скулит собака навзрыд, а дверь немного приоткрывается, поскрипывая? Спасать, конечно, эту бедную собачку!
Так он подумал, а на деле все еще стоял и топтался на одном месте, курил, потом выкинул бычок в лужу. А может действительно что-то случилось?
- Эй, - робко и пока что тихо крикнул Адриан младший, подходя к двери темного дома, - Эй, - еще громче, - у Вас собака скулит, все в порядке?
Он заглянул в окно, но увидел перед собой только темноту, поэтому постучал в дверь, но дверь открылась. Осторожно заглянул внутрь, но его буквально обдало запахом гари и тогда он точно запаниковал. А вдруг дом горит с той стороны и бедняжка горит, а хозяева спят? Иисус Мария Иосиф, всех спасать!
Он смело шагнул в дом, оглядываясь и идя внутрь точно на ощупь из-за темноты, выкрикивая каждый раз, типа, эй, все хорошо, Вы где, у Вас горит, а что горит, он сказать не мог. Единственным освещением была полоска фонаря с улицы, что падала на пол через дверь, а еще его телефон.
Хлопок. И света больше нет.
Дверь.
Дверь захлопнулась.

+2

3

Восьмое ноября две тысячи тринадцатого года. Почему мы иногда просто не можем промотать время назад или вперед? Почему не можем однажды проснуться не там, где просыпаемся? А что же делать, если ты вообще не спишь? Сладки на юбке разглядываешь ночами напролет, думаешь о драпировке, о том, как бы красиво нарисовала все это. Будь ты жива, разумеется.

Очередной день. Не очень холодный, не очень теплый. Обыкновенный. Хотя, нет. Совсем не обыкновенный. Он был волшебным – лучи солнца пробивались в комнаты темного дома на Остин уже часов в 7 утра. Выглянув в окно, Геральдина увидела, как снежинки спускаются на землю, медленно-медленно. Это даже немного раздражало ее – будучи немного нетерпеливой, она попрыгала перед окном, тая надежду, что снег будет идти чуть быстрее. Но чуда не произошло, поэтому девушка закатила глаза. Ей нравился снег. Ей не нравилось, как медленно и размеренно идет ее жизнь. Точнее, смерть. Точнее, жизнь после смерти. Странно. Раньше она верила в пустоту всех мучений. А теперь ей приходится существовать здесь, выжидая подходящей минуты, развлекаясь лишь разбиванием стекол и фокусам с открыванием дверей

Одиннадцать месяцев просидела взаперти. Здесь душно, мерзко, погано, грязно. Этот глупец-хозяин меня раздражает, поэтому я прячу его вещи. Больше мне развлечься нечем. Благо, у него много книг на чердаке. И из окна открывается красивейший вид на сад. Жаль лишь, что он вовсе неухожен, но он мог бы стать моим темный уголок, где растет куча кустарников и яблонь, где можно споткнуться о завядшие, нагнувшиеся и плачущие на земле пожухлые цветы и где море сорняковой травы, что достает, должно быть, до пояса. Если бы я только могла выйти.

Геральдина безумно скучала. Б е з у м н о. Смакуя каждую букву этого слова, она, должно быть, прочувствовала каждый его звук. Слово «безумие», кстати, таилось для нее буквально в каждом уголке этого дома. Здесь было темно, пахло одиночеством и ужасами жизни. Наверное, поэтому хозяин пустых комнат иногда уезжал на целый день, оставляя ее абсолютно одну в черноте тишины. Иногда Вебер даже осмеливалась включать музыку, но она помогала ненадолго. Возможно, потому что ее не устраивал вкус этого человека. Гораздо чаще она просто кричала в пустоту, срывая голос; она прекрасно знала, что ее никто не слышит и не видит. Не только потому, что не хочет, но и потому, что не может. Это одиночество и впрямь разрывало ее изнутри. Будучи призраком темного дома, она все равно могла чувствовать. Иногда в ее голову забирались мысли о том, как ей жаль, что она покончила с собой, ведь все было бы прекрасно, не поддавшись чувствам она тогда, в тот январский день. Позднее она увидела местные газетенки с ее портретами и некрологами, мол, все так ее любили, всем она была так нужна. Лицемерие, да и только. Правда, все эти газеты она уволокла на чердак, где вырвала каждую страницу о ней. Самолюбие все же побеждало, она понимала, что была в тот день звездой.

Под вечер она приоткрыла дверь дома. Снег (если это можно было назвать снегом) перерос в дождь, который разбивал свои ноги о твердый асфальт. Но и тот прошел. Зато потоки безжалостного, холодного, способного разрушить весь мир, ветра дали бы пощечину, будь она живой. Они бы сорвали с нее кожу, не пожалели бы ни сантиметра. Благо, все в этом мире проходит.

Люби животных больше, чем людей. Люди – твари. Геральдина никогда не могла понять, как можно ненавидеть животных, выкидывать их на улицу, издеваться… Около девятнадцатого дома по Остин часто слонялись бедные голодные собаки. Избитые, оголодавшие, усталые. Жалость, да и только. Особо любопытные, видевшие открытую дверь, бедняжки заходили в темный дом, где их поджидала мисс Вебер, готовая отдать всю любовь и ласку единственным прекрасным существам на земле. Вот и сейчас маленькое пушистое существо не устояло перед радушием мрачного дома и взяло курс прямо в дверной проем. По началу все шло нормально, пес медленно приближался к невидимой и неслышимой, неосязаемой гостье. Гера нагнулась, чтобы хотя бы потрепать своего нового друга за ухом, как он вдруг
припал к полу, заскулил, начал жалостливо выть. – Что с тобой, малыш?, - темноволосая еще раз поднесла фарфоровую ручку к собаке, которая начала царапать паркет и вдруг во весь опор побежала в другой конец коридора, продолжая поскуливать.

Буквально через несколько секунд послышалось шуршание снаружи. Голос молодого человека, остановившегося на пороге будто в нерешимости пойти внутрь, казался ей ужасно знакомым, только вот вспомнить она не могла, кто обладатель его и при каких обстоятельствах они слышались. Но как только лицо незнакомца показалось в окне, Вебер вспомнила две тысячи шестой год и ее посиделки в библиотеке. Читала молодого Чехонте, она смеялась над его саркастичным взглядом на многие вещи. Подсевший рядом парень лишь заметил, что английская классика куда лучше и разнообразнее, получив в ответ вопросительный взгляд и сотни доводов в пользу русской литературы.

– А вот и мое развлечение на вечер, - хмыкнула девушка и закрыла дверь. Теперь они остались в полной темноте – ничего не понимающий Джеремая Адриан Берч и призрак даже немного радовавшейся встрече мисс Вебер. Она описывала круги вокруг него, приближалась непозволительно близко к лицу гостя, смотрела прямо в глаза. Прекрасную тишину нарушал пес, которого она, пожалуй, уже готова была возненавидеть за страх и издаваемый визг, напоминающий вскрики маленькой девочки, что увидела монстра под собственной кроватью. Теперь прелестница мечтала, чтобы парень вспомнил ее, понял, что она здесь. Ей было необходимо это, ведь он – единственный шанс на изгнание одиночества из ее маленького мирка, что задавливал ее своей мизерностью и ненавистью к подобному пребыванию в этом мире между жизнью и окончательной смертью, что была уже для нее лучше рождественского подарка. Со всей дури долбанув хрупкой ножкой по метровому в ширине зеркалу, обрамленного деревянной рамой, что занимало все пространство от пола до потолка, она была благодарна лишь за то, что призраки не чувствуют боли. Кажется, на ее старого знакомого это произвело лишь шокирующее впечатление. В его глазах закрался страх и… любопытство? Она понимала, что ее никто не слышит, но все же произнесла: – Чудак, я здесь!

Отредактировано Geraldine Weber (2014-05-09 07:34:38)

+2

4

Свет от экрана телефона давал ровным счетом ничего. Окна в глубине помещения тоже, ведь прямо за ними стояли деревья и стучались ветвями внутрь. Где-то поодаль продолжала скулить собака.
Это все нагоняло страх и желание бежать, но он старался держать себя в руках, ведь что ему надо-то? Покричать, найти собаку и выйти. Тем более, у него совершенно вылетело из головы, что он может быть не один сейчас в этом  доме. Когда ты всю жизнь с этим не встречался, с чего бы тебе помнить, верно?
Джеремая все звал и звал кого-нибудь из людей и собаку заодно, но никакого ответа не последовало, а пес все так же скулил где-то в одном месте. Его голос предательски дрожал, выдавая его с потрохами. Вот ведь, только атмосферку нагони да дверью хлопни, как он уже дрожит словно осиновый листик на ветру. Прекрасно. Мужества в тебе хоть отбавляй.
Но вот теперь ноги его уносили сами. Мамочки, мама! Что это было?! Треск стекла? Откуда? Как? Может кто-то издевается над ним за прошлое? Ничего себе люди злые и до сих пор помнят! И то, всего лишь за то, что он когда-то там посмел помочь своим родителям в их деле. Если так, то это максимально подло. А если нет... Глаза поползли на лоб.
Берч действительно намеревался теперь уносить ноги, развернувшись на все триста шестьдесят градусов, если бы в темноте не блеснули два глаза. Вот и нашелся. Джер присел на корточки и раскинул руки, как бы показывая, что он тут с добрыми намерениями.
- Ну, иди сюда, я тебе помогу, - жалобно и полу-шепотом сказал Джереми, но увы, собака лишь на момент затихла, а потом вновь издала протяжный стон. Видно, ей было тяжело, она была напугана и ей было больно. Поранилась? Заболела?
Совесть совсем не позволяла вот так просто уйти и бросить ее здесь помирать, а он почему-то был уверен, что она пришла сюда именно умирать. Нельзя так. Парень принялся медленно подползать в сторону собаки, шаря впереди руками, дабы ни на что не наткнуться и не врезаться. Мобильник уже давно покоился в кармане.
Что-то зашкрябало в углу, он остановился. А теперь представь это все со стороны: ты вошел в чужой темный дом, позвал кого-нибудь из хозяев, собаку, а потом буквально из-за хлопка и треска сполз на пол, а теперь ползешь по полу так, будто бы потерял свои линзы? Ты серьезно? Ты нормальный? Вздохнул. Нервы на пределе, хотя Адриан младший пока держался и не впадал ни в какие истерики.
Оказавшись у собаки и нащупав что-то теплое и мягкое, парень аккуратно погладил ее по голове. Она была совсем старая и дряхлая, а за ушами были какие-то наросты. Она заскулила еще сильнее, но он совершенно не понимал собачьего языка, чтобы понять, на что она жалуется и чего хочет. Или это все-таки кобель. Ладно, не суть важно.
- Что с тобой случилось? - Очень тихо протянул Джер, поглаживая ее по лапам, животу, спине. Передняя правая лапа была мокрой и в таких же наростах, как и под ушами. Кровь ли или гной из ран? - Бедная, ты можешь идти хоть?
Запах гари подступал все ближе, но никакого огня он не видал. В любом случае, нужно сматываться.
Страх заставлял сердце биться быстрее и сильнее. Страх заставлял руки и коленки дрожать. Страх пересушивал в горле и делал из него еще одни Каракумы. Страх заставлял взять ноги в руки, собаку подмышку и бежать, бежать, бежать и больше даже не смотреть на этот дом. А всего-то только дверь захлопнулась (наверное, из-за ветра) и стекло треснуло (от того же ветра, вероятно). Нервный смешок. Трус великовозрастный.
Джеремая поднялся на ноги, придерживая собаку за туловище, поднимая ее на ноги. Не хотя она все-таки поднималась, постанывая и похрипывая. Может ее вообще на руки взять?
А вообще, ты куда собрался ее вести? В ветеринарную клинику? А ты знаешь хоть одну, а еще и желательно поближе? То-то же. Одни проблемы от тебя, мистер Берч.

+1

5

Ты все еще на что-то надеешься, призрак? Глупость какая, хочешь привлечь внимание человека, который когда-то там тебя знал. Где твой разум? Неужели тебе не ясно, что он давно уж думать забыл о девчонке из библиотеки, об обсуждении привкуса сигарет, что курили взрослые, о классике? Конечно, до последнего дойти сложно, если ты не глуп. Всему есть логичное объяснение, так? Как же ты, дорогая, обратишь на себя внимание, объяснишь ему свое присутствие? Ты просто дура, Геральдина.

Ты все еще на что-то надеешься, человек? Глупость какая, хочешь спасти бедную собачонку, позвать кого-то. Где твой разум? Неужели тебе не ясно, что тут никого нет, кроме тебя, собаки, ветра и призрака? Конечно, до последнего дойти сложно, если ты скептичен. Всему есть логичное объяснение, так? Как же ты, умник, растолкуешь ансамбль осколков, захлопнувшуюся дверь и неугасающий страх? Ты просто глупец, Джеремая.

От ее уха не ускользнуло ни одно слово молодого человека. Сначала звал хозяев, потом бродягу. Наверное, он надеялся, что выглядит мужественно? Ни капли подобного, чёрт возьми. Он боялся больше того же самого пса, что зажался в углу и жалобно скулил. А Геральдина уже устала надеяться. Она понимала более чем прекрасно, что еще немного, и ее новый-старый друг уйдет, забыв об этом происшествии, о доме, даже об улице. Это совсем уж нежелательно, ведь ей нужны игры. Царапала по стенами, топала ногами, кричала. Пусть не слышит голоса, пусть не видит ее, но он может испугаться еще больше. Сколько он провел в этом доме? Минут десять? Берч должен знать, что здесь творится.

Схватив его за руку, Вебер потащила его на лестницу в надежде на то, что он поймет, что делать, куда идти. В любом случае, обратного пути нет, дверь на улицу заперта.  Полтергейст тащила парня с подкашивающимися от страха или от неожиданности ногами туда, где Гера найдет доказательства, а Джер найдет свет. 

Чердак – вот путь к спасению!

+1


Вы здесь » PENNY DREADFUL » ПРОВАЛЫ В ПАМЯТИ » Seven devils all around me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC